О смерти – когда тишина – сокровище (интервью)

Как изменилось поведение пациента и его семьи после установления диагноза рака? С чем связаны угрызения совести членов семьи при направлении близкого человека в стационарный хоспис? Как выглядит помощь в период задолженности? Как вести себя в компании умирающего? На вопросы отвечает Дорота Хан-Малицка, руководитель группы психологов Онкологического хосписного фонда Святого Кшиштофа в Варшаве.

Люди в терминальной стадии болезни уже поступают в хоспис. Но вернемся немного назад во времени. Каковы могут быть типичные реакции семьи, когда у любимого человека диагностируют рак?

В этой ситуации сложно говорить о единой реакции семьи. Мы можем справиться с целым рядом форм поведения, начиная от простого плача после истерии, так называемого обычное явление, когда человек вырывает себе волосы на голове в порыве неконтролируемых эмоций. Многие восстают и спрашивают: почему это случилось со мной? Некоторые люди реагируют тем, что полностью отдаляются от себя, впадают в ступор (ступор – А. Р.), что парализует их действия. Следует помнить, что опухолевые заболевания поражают не только самого пациента, но и всю семейную систему и людей, окружающих пациента.

В какой сфере проявляются наибольшие изменения?

Заболевание изменяет так называемые психологическая особенность пациента, к которой семья часто совершенно не готова. Пациент, который до болезни считался тихой гаванью, становится великим бунтарем с высоким уровнем агрессии. Таким образом, крайние реакции пациента выливаются в крайние реакции семьи.

Но не всегда ли дело доходит до этих крайних реакций?

Конечно, есть люди, которые целенаправленно подходят к новой ситуации и очень быстро организуют уход и профессиональную медицинскую помощь. Есть и такие, которые будут стоять на месте, ломать руки и не знать, что делать дальше. Бывает, что в это тяжелое время пациент сам оказывает поддержку семье.

Я предполагаю, что поведение людей на протяжении всего процесса болезни неодинаково. Так как же это отношение меняется со временем?

Действительно, реакции могут меняться на протяжении всего процесса болезни и переходить от фазы к фазе. Вы можете пройти этап отрицания диагноза заболевания, убедив себя, что сигналы, посылаемые организмом, не являются его результатом, а исходят из совершенно другого источника. Позже, когда пациент угасает и проявляются явные эффекты лечения, химиотерапии, пациент и семья постепенно начинают доверять. А когда становится немного лучше, снова начинают отрицать, что этого не может быть.

Также бывают случаи, когда люди задают вопросы: почему это с нами случилось, за какие грехи. Особенно, когда умирают молодые люди. Бывают также ситуации, когда пациент умирает в семье, которая не принимает этот факт до самого конца. Конечно, она имеет на это полное право, только тогда такой уход обычно бывает сложнее.

Как долго семья выходит из периода горя?

Нет никаких правил. Все зависит от того, как долго пациент болел и была ли это экстренная ситуация. Есть пациенты, которым поставлен диагноз, и они умирают через месяц. В такой ситуации горе может быть более бурным, оно может сопровождаться крайними эмоциональными реакциями.

Смерть пациента для любимого человека – это еще одна потеря, и если время, чтобы преодолеть более ранние потери, короткое, все это накапливается, и если оно распространяется с течением времени, вы можете каким-то образом к этому привыкнуть. Это не значит, что так легче, но время позволяет вам немного отойти. Но повторяю: здесь нет правила. Существуют определенные рамки поведения, что не означает, что они применяются всегда.

Вы сказали, что смерть – это еще одна потеря. Так когда же на самом деле начинается траур?

Мы должны помнить, что горе – это потеря и начинается не в момент смерти пациента, а гораздо раньше. Потери включают потерю социального положения (человек перестает работать), изменение социальной роли: мать или отец, которые были опекунами семьи, теперь сами нуждаются в заботе. Здесь может сыграть значительную роль экономический фактор, ведь зачастую все деньги тратятся на процесс лечения. Пациенты страдают потерей самооценки (например, ухудшением внешнего вида), изменением психологических характеристик, что особенно заметно у находящихся в сознании пациентов, которые сохраняют свежий осадок ситуации.

Вы упомянули о потере самооценки по отношению к внешности. Кто из-за этого страдает больше: женщины или мужчины?

Женщины от этого больше страдают. Основным эффектом химиотерапии является выпадение волос, а значит, и ресниц, волос, которые считаются основой женственности. Однако есть люди, которые подчеркнут эти изменения и в то же время очень хорошо с ними справятся.

Какая психологическая помощь подходит пациенту и семье?

Будем постоянно помнить, что к нам приходят люди на последней стадии рака, лечение которых симптоматическое. Как психолог, я пропускаю весь путь от начала диагностики до стадии лечения.

Мы помогаем не только пациенту и его семье, но и их близким. Есть люди из окружения пациента, которые сильно сожалеют о том, что пациент останется в стационаре хосписа, а не дома. В таких ситуациях мы просто пытаемся объяснить ситуацию рациональными аргументами. Хотя упреки в человеке глубоко укоренились, устранить их будет очень сложно. Прежде всего, нужно выслушать, позволить им говорить, показать свою поддержку. Прежде всего, прислушайтесь к тому, с чем человек не может справиться, чего он боится, особенно когда мы говорим о лицах, осуществляющих уход за пациентами. В связи с тем, что болезнь поражает всю семью, мы обсуждаем упомянутые мною проблемы потери и вопросы взаимоотношений. Наша помощь в основном состоит в том, чтобы открыть эти области во взаимоотношениях, которые можно улучшить для людей, которые хотят и хотят сотрудничать.

Была проблема раскаяния, которую испытывала семья, которая поместила близкого человека в стационарный хоспис. Как вы думаете, в чем их причина?

В стационаре роль опекунов в семье обратная, и теперь они являются своего рода помощью, потому что пациент находится под круглосуточным присмотром персонала хосписа. Таким образом, семья теряет чувство контроля над ситуацией, что является причиной ужасных угрызений совести.

Есть родственники, которые испытывают угрызения совести, потому что знают, что больной хотел бы умереть дома, но таких условий просто нет. Таким образом, это вопрос дилемм, связанных с желаниями и возможностями, и на самом деле несоответствие между тем, что вы хотите, и тем, что вы действительно можете себе позволить.

В семьях часто используется формулировка, что «отдали любимого человека в хоспис». По правде говоря, здесь никто никого не возвращает. Мы просто помогаем друг другу иначе, чем в домашнем уходе.

Так легче, когда пациента помещают на дому?

Я так думаю. Просто человек, который приходит в стационар хосписа, понимает, что ему нужно обратиться за помощью. Нелегко признать, что вам нужна поддержка, что вы не можете справиться с некоторыми аспектами. Кроме того, заботясь о близком человеке на дому, лица, осуществляющие уход (семья или родственники), как я уже упоминал, имеют большее чувство контроля над ситуацией.

Охватывает ли помощь психолога и период после смерти пациента?

Да, мы предлагаем помощь пострадавшим, которая длится около года. Затем мы встречаемся с такими людьми индивидуально. Мы также думали о создании группы поддержки для волонтеров. К сожалению, сейчас мы решаем проблему помещения, где могли бы проходить такие встречи.

Как помочь семье, ухаживающей за умирающим? Чем может особенно помочь член семьи?

Помощь в такой ситуации может быть как на эмоциональном, так и на практическом уровне. В рамках первого вы должны быть с людьми, дать понять, что это очень сложная ситуация. Близкий человек дает им почувствовать, что понимает ситуацию, будучи готовым помочь в любой момент. Если мы больше не можем консультировать, давайте просто мягко и четко проинформируем об этом. Не побоимся сказать: «Послушайте, я не справлюсь с этим делом, но, может быть, есть чем-то, чем я могу помочь, чтобы не оставить семью одну.

Так где же граница?

Основное правило – делать все, что в моих силах, с чем я могу справиться. Ничего больше. И это касается каждого человека, контактирующего с пациентом. Усталый «помощник» только усугубляет проблемы. Я упоминаю об этом, потому что очень часто семьи пациентов пересекают эти границы, что позже находит выход во все большем разочаровании и нарушениях во взаимоотношениях.

Что мы можем сделать в более приземленных вопросах?

С практической точки зрения мы можем предложить дежурного пациента, чтобы у члена семьи было время для себя и отдыха. Мы можем покрыть такие практические вещи, как стирка, глажка и т. Д. Финансовая поддержка, где это возможно, также может сыграть важную роль.

Как психологи, мы придерживаемся принципа, что столько времени, сколько человек уделяет восстановлению батарей, он сможет вложить столько сил в уход за больным.

Знают ли люди, поступившие в хоспис или уже пребывающие в нем, о своем состоянии здоровья?

К сожалению, пациенты, госпитализированные в наше учреждение, не всегда осведомлены о своем состоянии и о том, что им предоставляется помощь хосписа. Хотя, конечно, может случиться так, что пациент украдкой увидит вывеску хосписа или узнает о месте от других пациентов. В такой ситуации неосознанности многие проблемы могут обостриться. Поэтому мы хотели бы, чтобы пациент дал личное согласие на лечение в домашних условиях или в стационаре хосписа. К сожалению, это не всегда так. Во-первых, потому, что пациенту не всегда это удается. Во-вторых, у семьи очень часто возникают проблемы с четкой передачей этой информации пациенту. Тогда наша задача – помочь подготовить эту семью к тому, чтобы передать послание любимому человеку.

И от кого лучше услышать такую ​​информацию?

Однозначно из семьи. Никто не хотел бы брать на себя такую ​​ношу. Именно семья, благодаря тому, что она лучше знает пациента, сможет более адекватно справиться с реакцией пациента.

Как, по вашему мнению, следует вести себя по отношению к умирающему?

Естественность должна быть здесь основным определяющим фактором. Когда мы сопровождаем такого человека на этапе его ухода, зная, что время непочтительно сокращается, давайте не будем бояться проявлять свои эмоции. Если я хочу плакать, я просто делаю это и говорю, в чем причина. Я могу встретить здесь обвинение в том, что мы всегда должны хладнокровно относиться к пациенту, но особенно в такой ситуации это было бы просто невероятно. Мы люди. С другой стороны, впадение в постоянную депрессию также не окажет положительного воздействия на пациента. Вы должны уметь уравновесить это.

Так что я могу говорить о совершенно нормальных, текущих вещах, например, что сегодня я был в кино или что погода хорошая и светит солнце?

Конечно. Вопрос только в том, даем ли мы себе разрешение на такую ​​свободу. В такой ситуации мы должны отказаться от видения того, выпадает что-то или нет. Все вываливается. Мы должны помнить, что пациенты в хосписе больше всего скучают по обычному, поэтому давайте руководствоваться естественностью и свободой, конечно же, адаптируя их к текущим потребностям пациента.

Я думаю, что во многих случаях при встрече с умирающим будет просто тишина. И тишина очень смущает

Правда, молчать сложно. Но часто это сокровище, особенно когда нет контакта с пациентом, когда он просто умирает. Это сопровождающая тишина, которую можно усилить прикосновением. Присутствие очень важно.

К счастью, тишине можно научиться, ее можно выработать на практике. И наоборот, если мы чувствуем, что не имеем дела с эмоциями, когда человек уходит, лучше просто выйти и успокоиться.

Что сложнее всего для ухода за умирающим?

Самое сложное – говорить о смерти и умирании. Мы не привыкли говорить о смерти при жизни. А некоторым пациентам просто нужно рассказать о своей тревоге, о своей неуверенности или, наоборот, о том покое, которое они испытывают. Семьи часто не могут об этом говорить.

Зачем?

Мы ограничены собственными страхами. Мы не можем перейти границу осознания того, что смерть действительно повлияет на нас. Мы боимся собственной смертности, боимся противостоять ей. Мы не всегда готовы проверить свою совесть и подвести итоги своей жизни перед лицом неизбежности смерти.

Анна Ревекант взяла интервью.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
MED-Forte.ru